Семилетняя война — ради одного нигуна?
.jpg)
В середине XVIII века Европа была охвачена войной, продолжавшейся семь лет. Пруссия, Австрия, Франция, Британия, Россия и другие державы оказались втянуты в конфликт, который далеко вышел за пределы Европы: боевые действия шли в Северной Америке, Азии и на морях. Из-за беспрецедентного географического размаха Семилетнюю войну нередко называют первой по-настоящему глобальной войной.
Это была огромная и кровопролитная война, оставившая после себя разрушение и колоссальные человеческие потери.
И внутри этого грандиозного исторического события Баал-Шем-Тов открывает нечто поразительное — на первый взгляд, возможно, даже трудно постижимое:
Даже из этой войны должно было выйти нечто, что можно будет обратить к святости.
Что именно?
Алтер Ребе, рабби Шнеур-Залман из Ляд, приводит слова Баал-Шем-Това:[1]
«И даже все войны между народами происходят ради какого-либо извлечения и возвышения из них . . . как рассказывал Баал-Шем-Тов, благословенной памяти: была некая война, продолжавшаяся семь лет между двумя народами, ради того, чтобы были извлечены звуки боевых возгласов . . . и из них был создан некий нигун, с которым цадик будет служить Богу и т. д. И достаточно понимающему».
Семь лет войны — ради одного нигуна?
Нигун, родившийся из звуков войны
В одном из своих маамаров Мителер Ребе, рабби Довбер из Любавичей, говорит о возвышении Шхины из её падения в изгнании и приводит параллельный пример — но уже гораздо подробнее:[2]
«Мы видим множество действий и событий, по сути своей оказавшихся напрасными, — как многие войны, в которых были убиты и потеряны десятки тысяч душ впустую, ибо исчез смысл самой войны. Однако из горьких звуков, а также из радостных — из стонов и криков, и из возгласов радости во время войны, которые смешиваются вместе, — извлекаются и образуются наверху хорошая песнь и нигун, способные пробудить любовь и трепет[3] в сердцах нескольких праведных людей. И тем самым извлекается и возвышается всё из того, что произошло в этом напрасном событии».
Само описание почти звучит как музыка: горькие и радостные звуки, стоны и крики рядом с ликованием — всё смешивается, пока в процессе духовного преображения не становится «хорошей песнью и нигуном».
И здесь возникает важная деталь. Необязательно понимать слова Баал-Шем-Това так, будто существовала готовая военная мелодия, которую цадик услышал на поле боя и затем перенёс в служение Богу.
Алтер Ребе говорит вполне конкретно: «чтобы были извлечены звуки боевых возгласов… и из них был создан некий нигун». А Мителер Ребе описывает сам процесс ещё яснее: звуки «смешиваются вместе, извлекаются и образуются в хорошую песнь и нигун».
Сами звуки войны становятся материалом, из которого рождается нигун.
Есть и ещё одно любопытное различие между двумя источниками. Алтер Ребе говорит о «цадике» в единственном числе, а Мителер Ребе — о «нескольких праведных людях», в чьих сердцах этот нигун пробуждает любовь и трепет.
Можно предположить, что после того, как нигун был извлечён и возвышен одним цадиком, он распространился дальше и стал нигуном, с которым служили Богу и другие праведники. Но это уже интерпретация: сами источники не рассказывают, каким образом мелодия передавалась от одного к другому.
Кроме того, Мителер Ребе говорит уже не об одном конкретном случае, а о «многих войнах». Тем самым идея приобретает более широкий смысл: даже звуки, порождённые человеческим конфликтом, могут пройти через духовное преобразование и стать материалом для святости.
Неужели целая война могла оказаться «напрасной»?
Здесь необходимо важное уточнение.
Когда Мителер Ребе пишет о войнах, в которых «были убиты и потеряны десятки тысяч душ впустую», он, разумеется, не преуменьшает ценность человеческой жизни и не говорит, что подобные события находятся вне Божественного Провидения.
Ключ — в его следующих словах:
«ибо исчез смысл самой войны».
Может произойти страшная война, а спустя годы история покажет, что причина, ради которой она велась, давно утратила всякий смысл; что война в итоге не принесла человечеству никакой подлинной пользы и что весь этот чудовищный конфликт при взгляде назад оказывается трагически ненужным.
Это похоже на тяжёлую ссору между людьми, которые спустя годы оглядываются назад и уже сами не понимают, как то, что когда-то казалось столь важным, могло привести к таким последствиям.
И именно здесь парадокс становится особенно острым.
Божественное Провидение не делает войну оправданной. Война может остаться бессмысленной; нет необходимости задним числом придумывать оправдание огромным потерям, которые она принесла. Но это ещё не означает, что всё произошедшее в ней должно навсегда остаться бесплодным и напрасным.
Если в мире нет ничего совершенно случайного, то даже из реальности, которую люди создали впустую, можно извлечь нечто и направить его к святости.
Это не оправдание войны. Это возможность извлечь добро даже из того, что уже произошло.
И ответ, который дают здесь хасидские источники, поразителен:
даже из звуков поля боя может родиться нигун, с которым цадик будет служить Богу.
Кто был этим цадиком — и что это был за нигун?
Баал-Шем-Тов не называет этого «цадика» и не сообщает, какой именно нигун вышел из войны.
Даже сама идентификация войны не абсолютно проста. Семилетняя война была огромным международным конфликтом, разворачивавшимся одновременно на нескольких театрах военных действий; её реальная история значительно сложнее формулы «семь лет войны между двумя народами».
Однако хронологически эта возможность очень интересна. Семилетняя война пришлась на последние годы жизни Баал-Шем-Това, а одной из её ключевых фигур был Фридрих II — Фридрих Великий, король Пруссии.
И Семилетняя война появляется ещё в одной хасидской традиции, связанной с Алтер Ребе — опять же не как урок военной истории, а как источник идеи для служения Богу.
Фридрих, три стороны — и нигун «Капелла» Мителер Ребе
От рабби Авраама «Ангела» — сына Магида из Межирича и товарища Алтер Ребе по учёбе в годы их пребывания у Магида — Алтер Ребе получил урок в служении Богу, основанный на военной стратегии Фридриха во время Семилетней войны.
Традиция передаёт:
«Так и в той войне Фридрих, король Пруссии, проявил мудрость в том, как расположить свои лагеря против лагерей остальных королей». [4]
Речь идёт об окружении противника с трёх сторон.
Примечательно, что эта же военная идея вошла и в мир хабадских нигуним. Согласно объяснению предыдущего Ребе, она лежит в основе структуры Нигуна «Капелла» Мителер Ребе: одна из его частей выражает «атаку» на йецер — дурное начало — с трёх сторон.
И это вызывает интересный вопрос. Если в другой традиции, связанной с Алтер Ребе, именно война Фридриха Прусского становится источником образа для духовной работы, не относится ли рассказ Баал-Шем-Това о нигуне, вышедшем из семилетней войны, к той же исторической среде?
Доказательств этому у нас нет — но совпадение заставляет задуматься.
Можно ли определить, что это был за нигун?
Здесь начинается настоящая музыкальная загадка.
Вокруг войн и побед Фридриха II было создано немало музыки. В книге Music and War: A Research and Information Guide[5] я в своё время обратил внимание на произведение Карла Генриха Грауна (Carl Heinrich Graun) — капельмейстера при дворе Фридриха.
Повторная проверка исторических деталей позволяет теперь уточнить картину.
В 1757 году, во время Семилетней войны — всего за несколько лет до ухода Баал-Шем-Това из этого мира в 1760 году, — Граун написал Te Deum в честь победы Фридриха над австрийской армией в битве под Прагой. Сражение произошло 6 мая, а первое исполнение произведения состоялось 15 мая в церкви Святого Петра в Берлине.
Из той же эпохи известны боевые песни, связанные с прусской армией и битвой под Прагой, а также приписываемое Грауну произведение La battaglia del Re di Prussia — «Битва короля Пруссии».
Однако Алтер Ребе вовсе не говорит, что цадик услышал произведение, специально написанное для войны, а затем перенёс его в служение Богу. Его формулировка точнее: «чтобы были извлечены звуки боевых возгласов… и из них был создан некий нигун». А Мителер Ребе говорит о горьких и радостных звуках, стонах, криках и ликовании, которые «смешиваются вместе, извлекаются и образуются в хорошую песнь и нигун».
Возможно, этот нигун родился непосредственно из звуков, поднимавшихся над полем боя, — из возгласов и криков, стонов и звуков победы.
Если так, то нас, возможно, вовсе не ждёт готовое произведение XVIII века, спрятанное в каком-нибудь европейском музыкальном каталоге. Нигун мог получить свою форму именно в том духовном процессе, о котором говорит Баал-Шем-Тов.
И всё же музыка, созданная вокруг Семилетней войны, чрезвычайно интересна для нашей темы. Она хотя бы немного приближает нас к звуковому миру, внутри которого разворачивалась эта история : к военной музыке, боевым песням и звукам победы, окружавшим армии той эпохи.
А сам нигун? Он по-прежнему остаётся загадкой.
Почему именно музыка войны?
Эта история приводит к более широкому вопросу.
В хасидской мысли «извлечь» музыкальное произведение и возвысить его к святости — значит распознать Божественную искру, скрытую внутри него. Чем глубже эта искра сокрыта, тем больше требуется духовной чуткости, чтобы обнаружить её и перенаправить силу музыки на служение Богу.
Но есть один вид музыки, смысл которого почти заявляет о себе сам:
музыка войны — и прежде всего марш: музыка, созданная для движения вперёд.
Марш несёт в себе движение, борьбу, решимость и победу. Поэтому переход от внешнего поля боя к внутреннему происходит почти естественно: от армии, сражающейся с врагом, — к человеку, борющемуся со своим йецером; от армии земного царя — к «воинствам Бога»; от военной победы — к победе духовной.
В другой музыке духовный потенциал может быть скрыт настолько глубоко, что для его раскрытия требуется серьёзное внутреннее размышление. Язык марша уже сам говорит о движении вперёд, преодолении сопротивления и победе.
Возможно, именно поэтому музыка войны и победы занимает особое место в хасидской истории возвышения нигуним.
Её силу не нужно уничтожать.
Напротив: сохраняется та же сила — движение, решимость и стремление к победе. Меняется лишь направление, в котором она действует.
Музыка остаётся музыкой битвы.
Вопрос только в том,
какая это битва —
и ради какой победы.
Пятьдесят пять лет спустя
Примерно через пятьдесят пять лет эта история получает удивительное продолжение.
На этот раз мы знаем, кто был цадиком. Мы знаем, какая это была армия. И мы знаем сам нигун.
В 1812 году армия Наполеона вторглась в Россию. Когда Алтер Ребе покидал Ляды перед наступающими французскими войсками, он попросил принести ему марш, с которым французская армия пересекла границу России. Услышав его, он назвал его «нигуном победы».
Сама музыка войны переходит на другую сторону.
Алтер Ребе взял победный марш Наполеона и ввёл его в пространство святости. Много лет спустя Ребе выразил смысл этого поступка ещё сильнее: забрав у Наполеона марш, Алтер Ребе забрал у него и победу.
И то, что начиналось как марш чужой армии, не осталось личным нигуном одного цадика.
Этот нигун стал частью общего хасидского наследия.
До сегодняшнего дня «Марш Наполеона» исполняется в Хабаде в последние минуты Неилы, заключительной молитвы Йом-Кипура, — в кульминационный момент самого святого дня еврейского года, в час окончательного запечатления, непосредственно перед последним звуком шофара.
Примерно пятьдесят пять лет до этого Баал-Шем-Тов говорил о семилетней войне, из звуков которой должен был быть извлечён нигун, с которым цадик будет служить Богу.
из армейского марша — в хасидский нигун,
от победы земного правителя — к мелодии духовной победы.
Источники и примечания
- Маамарей Адмор а-Закен 5565, т. I, с. 201 и далее; приведено также в Кетер Шем Тов, дополнения, §50. ↩
- Торат Хаим, Берешит, 249д. Следует также отметить, что Ребе Рашаб однажды долго рассматривал картину нееврейского художника, изображавшую поле боя, и извлёк из неё урок в служении Богу; см. Игрот Кодеш Адмор а-Раяц, т. III. ↩
- Можно предположить, что два типа звуков, упомянутые выше — «горькие» и «радостные», — соответствуют двум духовным переживаниям, названным здесь: любви и трепету. ↩
- Слова Цемах-Цедека от имени Алтер Ребе, передавшего это от рабби Авраама «Ангела», опубликованы в сборнике HaTamim, выпуск 3, с. 7; см. также Маамарей Адмор а-Закен 5573, с. 3 и далее и указанные там источники. ↩
- Music and War: A Research and Information Guide, chapter 3. ↩
Comments
Post a Comment